9bc328a2     

Вежинов Павел - Однажды Осенним Днем На Шоссе



sf Павел Вежинов Однажды осенним днем на шоссе ru bg Р. Белло Niche niche@rambler.ru FB Tools 2006-06-03 HarryFan D38CE77A-D3B2-45A7-A0AB-C1D95491C437 1.0 «Библиотека современной фантастики», т.23 Белый стул был без спинки, и я почувствовал, что дрожу от напряжения. Я пробыл здесь уже почти час, и за все это время он ни разу не пошевелился на своем тесном ложе. Может быть, поэтому простыня была совершенно несмятой, как если бы под ней лежал не человек, а покойник.
— Нет смысла, — сказал он утомленно. — Ни малейшего смысла во всей этой истории…
Я хотел возразить ему, но почувствовал, что мне просто не справиться. Он немного помолчал, а затем снова заговорил, без всякой связи с предыдущим:
— Все, что мы называли субъективной жизнью, все это, в сущности, нечто нереальное… Как, например, нереальны облака, отражающиеся на глади озера. Когда ветер поднимет зыбь и отражение исчезнет, это ведь не значит, что исчезли и сами облака… Все, что в тот миг произошло на поверхности озера, смерть без смысла и значения…
— И все-таки надо жить, — возразил я машинально.
— Зачем?
— Потому что это естественно…
— Очевидно, ты прав, — сказал он неуверенно. — Естественно, но безрадостно. Появляешься из ничего, существуешь и снова превращаешься в ничто. Другое дело, конечно, если достигнешь какой-то цели, в которой заключается весь смысл твоей жизни…
Я молчал. В комнате, большой, светлой, незаметно стемнело, откуда-то донесся далекий гул. Только его лицо оставалось все таким же белым, с чистыми, гладко выбритыми щеками и вздрагивающими рыжеватыми ресницами. Он перевел взгляд на окно и тихо сказал:
— Будет гроза, тебе надо ехать…
— Ничего, — ответил я. — У меня машина, ничего…
— Нет, ты иди… На шоссе будет скользко, это опасно…
Действительно, оставаться здесь дальше не было смысла. Я чувствовал, как начинает рушиться даже то немногое, что мне с таким трудом удалось укрепить в нем. Я встал и бодро протянул ему руку, но он вяло улыбнулся и не подал своей.
— Иди, иди!
Доктора Веселинова я еще застал в кабинете; он сидел, склонившись над рентгеновскими снимками. Один из снимков, который он держал в руках, неизвестно почему напомнил мне далекую, рассеянную в черном мраке галактику.
— Ну как, по-вашему, ему лучше? — спросил он, не поворачивая головы.
— Мне кажется, лучше, — ответил я.
— Необходимо все-таки ему внушить… Без операции я не гарантирую, что он вообще выживет.
— Да, понятно, — сказал я.
Доктор наконец оторвался от снимков и поднял на меня странные глаза оливкового цвета.
— Теперь остается рассчитывать только на вас, на ваше влияние. Его душевные силы на исходе…
У меня заболела голова — от волнения и больничных запахов. Когда я вышел на улицу, над горами действительно висели черные грозовые тучи, но в ту минуту я не обратил на них внимания. Нервные маленькие смерчи крутились по асфальту двора и разбивались в прах о мою машину.

Едва я тронулся, как по стеклу застучали первые капли, крупные и стремительные, словно пули. Лишь тут мелькнула у меня мысль, что шины уже очень изношены. Но я особенно не встревожился — после такого тяжкого дня я чувствовал себя совершенно опустошенным.

Дал задний ход, выбрался на дорогу и потащился неспешно в гору, не прибавляя скорости.
Буря застала меня уже на первых километрах. Это была, очевидно, одна из запоздавших сентябрьских бурь, но разразилась она с достойным грохотом и треском. Смотровое стекло заливали такие потоки виды, что пришлось остановиться.

Я осторожно отвел машину на обочину и выключил мотор. Дождь лил с прежней си



Назад