9bc328a2     

Веллер Михаил - Возвращение



Михаил ВЕЛЛЕР
ВОЗВРАЩЕНИЕ
А в Лениграде шел снег. Вспушились голые ветви Александровского
сада. Мягко выбелился ледок, стянувший сизые разводья Невы. Ударила
петропавловская пушка, взметнув ворон из-под стен.
- Ким приехпл!
Колпак Исаакия плыл. Медный всадник ссутулился под снежным
клобуком. Несли елки.
- Дьявол дери... Ким!
- Здор-рово! Ким! Бродяга! Ух!
- Ну... здравствуй, Ким! Старина...
- Кимка! Ах, чтоб те... Кимка, а!
- Салют, Ким. Салют.
- Ки-им?!
- Братцы: Ким!
Билеты спрашивали еще от остновки. Подъезд светился у Фонтанки.
Высокие двери не поспевали в движении. Билетерши снисходили в
причастности искусству. Программки порхали заповедно; шум предвкушал:
сняв аплодисменты, двинулся занавес.
- За встречу!
- Ким! - твой приезд.
- Гип-гип, - р-ра!!
- Горька-а! Ну-ну-ну... - эть!
- Ха-ха-ха-ха-ха!
- Ти-ха! Ким, давай.
- И чтоб всегда таким цветущим!
- Позврольте мне себе позволить... э-э... от нашего... э-э...
- "Пр-риходишь - привет!"
- Ну расскажи хоть, как ты там?
- Спой что-нибудь, Ким. Эй, дай гитару.
- Пойдем потанцуем!
Раскрывается свежее тепло анфилад, зеленая и призрачная
нестеровская дымка, синие сарьяновские тени на горящем песке, взрывная
белизна Грабаря, сиреневый парящий сумрак серовской балерины и
предпраздничная скорбь Демона.
- Отлично выглядишь! ЗдОрово!
- Надолго теперь?
- Молоток. Завидую я тебе!..
- Ну ты даешь.
- Расскажи хоть поподробнее!
- Все такой же красивый.
- Что, серьезно?
- Одет прекрасно.
- Где? Ой, я хочу на него посмотреть!
Назавтра день был прозрачный, оттепель, влажные ветви мотались в
синеве, капало с блестящих под солнцем крыш, девушки, блестя глазами,
гуляли по набережным, и большой водой, фиалками и талым подмерзающим
снегом пахли сумерки.
- Мощный мужик.
- Ну авантюряга!
- Вот живет человек так как надо!
- Не каждый так может, слушай.
- Этот всегда своего, в общем, добивался.
- Ким, ну идем!
- Значит, в восемь, Ким!
- Так жду тебя обязательно.
- Завтра-то свободен? Всё, соберемся. Приходи смотри!
- Так в субботу, Ким, мы на тебя рассчитываем.
- На дне рождения-то будешь?
- Да давай, Ким, не сомневайся, тебе там понравится!
В филармонии было душно, музыка звучала в барабанные перепонки,
тихо вступили скрипки, нарастая, музыка прошла насквозь, захватила в
мерцании и сполохах, и в отчаянии заламывала руки и падала женщина на
угрюмом берегу, метались под тучами чайки, и накатилась, закрывая все в
ярости, огненная волна, стены городов рушились в черном дыму, гремел
неотвратимо тяжелый солдатский шаг, но среди этого запел, защелкал
невесть откуда уцелевший дрозд, и утренний ветер пробежал по высокой
траве, березки затрепетали, в разрыве лазури с первым утренним лучом
показался парус, он рос победно, и только пена кипела в прибрежных
скалах.
"Да. Эдуард слушает. Что?! Ким, драть твои веники!! Старик сто лет
когда скотина давай идет титан конечно. Да как, у меня нормально.
Митьке? Пятый уже, недавно вот стихотворение выучил. Анька молодцом,
вертится. Обязательно, о чем речь, сейчас я смоюсь с работы. Подходи,
подходи! Да у меня и останешься, и не думай, что отпущу... кто стеснит - ты?
с ума сошел! Посидим хоть душу отведем. Отлично! Добро!"
- Здорово!
- Даже так?
- Помнишь!..
- Помнишь...
- Помнишь...
- Помнишь...
- Помнишь...
- Помнишь...
Официант склоняет пробор: коньячок, икорка; оркестр в полумраке.
Покойно; вечер впереди; твердые салфетки; по первой. Женщины красивы.
- Танька - вон, русый, высокий.
- Это и есть



Назад