9bc328a2     

Васильев Владимир - Проснуться На Селентине



ВЛАДИМИР ВАСИЛЬЕВ
ПРОСНУТЬСЯ НА СЕЛЕНТИНЕ
1
«Я назову ее Селентиной», – решил Ник.
Планета была красивая – голубоватозеленый шар, похожий на елочную игрушку, маленькое чудо на фоне бестелесного космоса и равнодушных далеких звезд.
Ник не любил звезды. Впрочем, звезды способны любить лишь те, кто никогда не выходил в пространство. Это только считается, что космолетчики жить не могут вдали от звезд и шалеют от расстояний: без этого не сможет жить только законченный псих. Любят обычно то, чего лишены.

Лишены хотя бы частично.
Космолетчики, например, любят кислородные планеты. А что еще любить? Не метеориты же…
Рейдер переходил из маршевого режима в маневровый, потом – в орбитальный; Ник, зевая, слонялся по рубке и пялился на услужливые экраны. Желтое, словно сыр, солнце какогото там спектрального класса искрилось, как ему и положено, да сияло.

Ника оно мало заботило – спецы будут с ним разбираться, а у него, Ника то есть, свои дела. Не заботил его и узкий серпик планетысоседки на внешней орбите. Или, возможно, спутника Селентины – Ник не стал даже уточнять. «Сядешь – все само собой прояснится», – давно усвоил Ник.

Подыскать имя луне можно и позже, внизу, через суткидругие. Куда спешить? Вдруг луна снизу какнибудь поособому выглядит?

Ник ввел имя планеты в картотеку и пошел выращивать разведзонды.
Рейдер был огромен – даже по меркам дальнего флота. Идеальный цилиндр полутора километров в длину, километр в поперечнике. Летающий склад. Жилой сектор на двух человек занимал едва полпроцента объема.

Ник, правда, летел один, без напарника. Бурундук на огромном мешке с орехами…
По идее он должен был испытывать какуюнибудь фобию – психологи перед вылетом голосили вовсю, предсказывая всевозможные ужасы. Однако Ник ничего подобного не испытывал, разве только раздражение, когда приходилось тащиться в дальние отсеки.

Вместо привычных велосипедов в промтангаре оказались некие хромированные конструкции абсолютно Нику неизвестные и вызывающие ощущения, сходные с теми, что испытываешь при виде древней бормашины с механическим приводом. Трогать их Ник не решился и ходил пешком.
Запустив зонды, Ник отправился спать, потому что делать человеку на рейдере, как правило, нечего.
Часов через десять, взбодрившись душем и подкрепившись какойто синтетической дрянью – безусловно, совершенно безвкусной, но зато страшно питательной, – Ник долго колебался: идти ли в рубку за данными разведки или же предаться гораздо более приятному занятию – подготовить к охоте любимую винтовку, которой Ник уделял больше внимания, чем всей аппаратуре рейдера вместе взятой.
Чувство долга победило – он поплелся в рубку. Впрочем, возможно, что победила самая заурядная лень: если на Селентине неподходящие условия, никакой посадки не будет, а значит, прощай охота и регулярно являющийся во снах шашлык покрымски.

Тогда винтовку и расконсервировать не стоит, до следующей планетной системы гдето там, в пустоте, на другом конце пути длиной в несколько десятков парсек. Но списать решение, разумеется, следует на чувство долга.
Ник даже прогудел нечто бравурное у самой перепонки: «Пампарампам – пам!»
Перепонка лопнула и тут же затянулась, уже за спиной; Ник оказался в рубке. Усевшись перед терминалом, он уткнулся в экран и стал невнимательно перелистывать поступающие данные.
Так. Кислород, азот… проценты… В картотеку все, не глядя…
И зеленая рожица на весь экран – довольная, ухмыляющаяся.
Это означало, что вид homo sapiens sapiens, оказавшись без скафандра на поверхност



Назад