9bc328a2     

Васильев Владимир - Перестарки



sf Владимир Васильев Перестарки ru ru Roland ronaton@gmail.com FB Tools 2005-09-25 A2109E07-2EB8-4B1E-A83A-4BF755391AF8 1.0 Владимир Васильев
Перестарки
— «Тирьямпампация, — пробормотал Кондратьев.»
А. и Б. Стругацкие. Полдень, XXII век.Маврин, конечно же, надулся. Умеет он дуться — лицо сразу делается до невозсти презрительным, уголки рта опускаются, взгляд становится надменным.

Сквозь прищур.
Выстрел, не взгляд.
Капитан терпеливо вздохнул.
— Ну хорошо. Что ты предлагаешь?
— Ответить! — Маврин даже удивился. Словно бы говоря: «А что тут еще предложить?»
Капитан усмехнулся. Ответить! подумать, у них энергии — пруд пруди. Или он сначала замедлиться предлагает?
Связь с Землей они утратили шесть лет назад. То есть, теоретически, они могли получить сигнал с Земли, теоретически могли даже отправить ответный… но после этого «Форвард»
вряд ли бы сумел завершить очередную пульсацию. Завис бы навеки неизвестно где, в душной щели между нормальным пространством и… пространством ненормальным. Нелинейным.

В общем, застрял бы, как монетка за подкладкой.
— Ладно…
Капитан и еще раз переспросил. На всякий случай:
— Тебе точно не померещилось?
Маврин опять надулся, но теперь капитан не обратил на это внимания.
— И за аппаратуру ты ручаешься?
— Ручаюсь. Как за себя.
Капитан фыркнул. Это звучало слишком двузначно: либо Маврин правдив до конца, либо свихнулся на пару со своим хваленым фар-спикером.
— Пошли, поглядим… Кстати, сигнал дешифруется?
— Не знаю. По-моему, он вообще не шифрован. Кто-то шпарит открытым текстом — в записи, скорее всего.

На фар только самое начало прорывается, я прослушал, и сразу сюда.
Капитан уже более-менее отошел от экстренного пробуждения. Он натянул синий комбинезон, морщась, выпил стакан какой-то дрянной микстуры, поднесенный услужливым диагностером, пошел вслед за Мавриным. В рубку.
Как всегда после пробуждения зверски хотелось есть. По коже бродили стада мурашек с иголочками вместо лапок, и капитан то и дело массировал затекшие мышцы рук и торса. До которых был в состоянии дотянуться.

Очень хотелось — не меньше, чем есть — помассировать и ноги тоже — но не на ходу же? А останавливаться капитану не хотелось вовсе — Маврин опять, наверное, надуется. Нервный он стал какой-то…
«Все мы стали нервные, — подумал капитан. — Все. Черт бы побрал этот Космос! Зачем он такой безграничный?

Летим к одной из самых близких звезд, давно летим, двадцать лет уже, и только-только подползаем к середине пути. Или к четверти, если обратный путь тоже считать…»
Маврин что-то говорил, оживленно жестикулируя, оборачивался, заглядывал в глаза капитану, и капитан машинально кивал, поддакивал, шевелил бровями, когда было нужно, но думал совсем не о выходках фар-спикера. Думал он обо всем сразу — и ни о чем конкретно.
«Нервные. Станешь тут нервным — „Форвард“ прет сквозь пространство, а на экранах ничего не меняется. Ни-че-го.

То есть, ничего и не должно меняться, и все это прекрасно знают.
Но что-то внутри протестует. Вот, проснешься к очередной смене — и первым делом на обзорники в галерее. Жадно, словно от этого что-нибудь зависит. И наблюдаешь ту же картину, ту же паутинистую сеть звезд, рисунок которой успел заучить еще на поза-позапрошлом дежурстве.

Только алая точка на диаграммере смещается дальше от условного знака Солнца.
Единственная перемена в рубке…»
— …не может быть и эхом, потому что ближайшее скопление…
— вещал Маврин, и капитан согласно кивал. Солидно так кивал, по-капитански, и глаза Маврина теперь становились занчительными и даже чуть-чут



Назад