9bc328a2     

Васильев Борис - Олексины 2



БОРИС ЛЬВОВИЧ ВАСИЛЬЕВ
БЫЛИ И НЕБЫЛИ
ОЛЕКСИНЫ – 2
Аннотация
Романэпопея Бориса Васильева «Были и небыли» посвящен освобождению Россией Болгарии изпод османского ига (18771878). Появление русских войск в Болгарии вызвало подъем национальноосвободительной борьбы болгарского народа.

Это была борьба против всех видов тирании, чем и объясняется массовый героизм русских и болгарских солдат и офицеров. Общая борьба за справедливое дело оказала огромное влияние на духовное становление русской интеллигенции.

Эту основную мысль романа воплощают его главные герои — члены большой семьи Олексиных, непосредственные участники изображаемых событий. В исканиях молодых Олексиных отразились трудные поиски правды и справедливости, столь характерные для передовой молодежи того времени.
КНИГА ПЕРВАЯ
ОЛЕКСИНЫ
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
— Господа, прошу не задерживаться, отец Никандр уже прибыл. Господа, прошу не задерживаться, отец Никандр… — Худощавый, болезненно бледный офицер монотонно повторял одну и ту же фразу, стоя у лестницы, ведущей в зал Благородного собрания.
Публики было много, и не только дворянской, ибо в широко разосланных Славянским комитетом билетах особо указывалось на возможное присутствие самого генералгубернатора, а появление его личного адъютанта подчеркивало серьезность предстоящего события. И шли разодетые мамаши с засидевшимися дочками, отставные полковники, рогожские миллионщики, чиновники и коммерсанты, корреспонденты московских и петербургских газет, студенческая и офицерская молодежь.

Гвоздем программы был отец Никандр, только что возвратившийся из Болгарии, свидетель турецких зверств, о которых русские газеты писали из номера в номер со ссылками то на английские, то на австрийские, то еще на какието источники. Сегодня выступал очевидец, и подогретая газетной шумихой Москва валом валила в Большой белый зал.
— Господа, прошу не задерживаться…
— Господин капитан, а танцы будут? — бойко спросила хорошенькая барышня, тронув веером порядком уставшего адъютанта.
— О, мадемуазель Лора! — Штабскапитан поклонился, не забывая при этом со служебной цепкостью оглядывать вестибюль. — Как всегда, в одиночестве гордом? Бросаете вызов московскому обществу? Приветствую вашу решимость в суровой борьбе за эмансипацию и ангажирую вас на весь вечер.
— А что скажет ваша очаровательная жена?
— Она так любит вас, Лора, что будет только счастлива.
— Я подумаю, Истомин. Здесь, случаем, не появлялся высокий шатен?..
— С туркестанским загаром? — улыбнулся Истомин. — Увы, пока нет.
— Скажите ему, что у нас места в третьем ряду слева.
— Непременно, мадемуазель… Господа, очень прошу не задерживаться.
Девушка убежала, прошуршав платьем по мраморным ступеням. К зданию подъезжали и подъезжали экипажи, двери, беспрерывно хлопали, пропуская новые группы москвичей; входя, все непременно задерживались в вестибюле, ища знакомых или начиная обстоятельные московские беседы.
— Господа, прошу… — Среди цивильных костюмов мелькнул офицерский мундир, и адъютант прервал привычную фразу. — Олексин! Пожалуйте сюда!
Молодой армейский поручик с надменно прямой спиной вынырнул изза рыхлых сюртуков.
— Рад вас видеть, Истомин. Дежурите?
— Изображаю глас вопиющего в пустыне. О, поздравляю с производством, поручик. Говорят, вы недавно совершили приятный вояж?
— Не шутите, Истомин, я чудом не помер от жажды в Кызылкумах.
— Но зато удостоились поцелуя в уста от самого Скобелева. Правда это или легкая зависть преувеличивает ваши успехи?
— Если бы я вам привез именно



Назад